Гертруда Белла

Как я засмеялась



Меня давно никто не хочет.
Я хожу вся в длинном и черном.
Этот мальчик залез ко мне в сад. Я его видела, когда он перелезал через забор. У меня хорошие груши, наверное, он пришел их воровать.
Я взяла палку в руки, на всякий случай, и пошла туда, куда направился он.

Он стоял прижавшись к дереву и теребил рукой свой член.
- что ты делаешь? - я спросила громко. И он вздрогнул - у тебя стоит? А это что?
Он теребил не просто рукой. В его руке была знакомая мне вещь.
Это мои трусики. Они у меня пропали, когда я постирала белье и повесила сушить. Значит, он их украл с веревки?
Трусики обвивали его член.
- тебя зовут, Павлик?
- да, тетя Ира.
- почему ты этим занимаешься тут?
- потому что - он сглотнул - потому что … вы живете здесь, а я представляю себе, что это вы мне делаете?
- трогаю твой член?
- да.

У меня поплыли круги перед глазами. Я была когда-то замужем, но ни у кого из мужчин на меня, кажется, никогда не вставал.
У меня затряслись руки.
- покажи, как он у тебя стоит.
- вот - Павлик убрал руки. Член подрагивал и был направлен прямо на меня.
- а почему ты его трогаешь моими трусиками?
- потому что они до этого прикасались к вашей письке.

Я оглянулась по сторонам. Никого, конечно, в моем саду, больше не было.
Я не понимала, что со мной, я так волновалась, что во мне все дрожало. Я перехватила свое дыхание, и как во сне, сказала:
- хочешь, я тебе дам?
- хочу!!! - заорал Павлик.
- только не кричи так - я стала задирать свой длинный подол - сейчас я тебе дам.
Павлик бросился ко мне, и стал мне помогать. Его прикосновения были такими порывистыми, и очень приятными.
Я несколько раз роняла подол платья, и снова его задирала.
А как я ему буду давать? Прямо тут? Господи, что я делаю? Почему мой муж никогда не прижал меня к дереву? Почему?
Я уткнулась носом в ствол груши, и держала обеими руками задранный подол платья.
Павлик шумно дышал. Он трогал мою попу. И тихо сказал:
- тетя Ира, опустите попу ниже, а то мне высоко.
Я опустила и развела ноги.
- так?
- еще чуть-чуть.
- теперь, так.
- ага - член туго стал входить в меня. Какой он у него большой, оказывается.

Павлик обхватил меня за талию. И его рука легла на мою сиську.
Я сама расстегнула платье, и просунула его руку туда. Он взял мой сосочек и сильно его сжал.
Я неожиданно для себя, стала вилять попой, помогая Павлику насаживать меня на свой член.
- тебе не стыдно такое делать со мной? - прошептала я, испытывая острую волну сладости от того, что это все происходит.
- не, не стыдно, вы такая хорошая, только попу не поднимайте вверх.
- да, да, конечно - я понимала, что он ростом ниже меня, а я инстинктивно, попу задирала. Я резко опустила ее, насадив свою письку на его стержень.
Павлик охнул.
- как здорово, тетя Ира.
- и давно ты меня хочешь?
- давно. Очень даа-ааа-аавно.
- а чего жу ты молчал?
- я боя-ааа-ааа-л-ся
- дурачок мой.
- ага…

Павлик брызнул в меня.
Я продолжала стоять, замерев.
- тебе хорошо?
- да, тетя Ира.
- пошли в дом, хочешь кушать?
- не знаю…

Я положила ему в тарелку жаренной картошки и тушенной капусты с мясом кролика. Павлик кушал и улыбался, а я на него смотрела.
Когда он отодвинул тарелку, я спросила:
- наелся?
- да. - он как-то на меня посмотрел особенно - тетя Ира…
Я сама уже все поняла.
- снова хочешь?
- ага.
- пошли на кровать.

Я легла на спину, и развела ноги.
- тебе так удобно?
- очень.
- а ты мне мои трусики отдашь?
- а зачем? - Павлик хорошо вставил, уверенно так.
- а чтобы ты больше его не терзал руками.
- а вы мне будете давать?
- конечно.
- тогда отдам.

Я лежала и улыбалась. Мне не было стыдно. И не было неловко, что я так поступила.
Было радостно. Я вспомнила, что ведь на дворе лето.
А раньше мне было все равно, какое на дворе время года.
Павлик увлеченно и с азартом меня оплодотворял. Я не мешала.
Нужно будет блинчиков испечь. С медом. Он, наверное, любит сладкое - подумалось мне.

И я засмеялась.