Гертруда Белла

Коварный план




- нет! Алешенька, так делать не надо - негромко причитала я, не выпуская из рук его колышек.

Я лукавила. Двенадцатилетний Алешенька ничего и не делал. Он стоял у меня между моими, бесстыдно разведенными ногами, и сопел от удовольствия. А вот я терла кончиком его юного, но уже упругого члена, по своему клитору, и по всей длине своего влагалища.
- Алешенька, ну как ты так можешь поступать? Ты же хороший мальчик - бубнила я, придерживая одной рукой оттянутую в сторону планочку трусиков, а другой массируя его член…

Алешенька сын моих соседей. Его мама, Ирина, и сама мне годится в дочери. И она сама и ее муж, Анатолий, так всерьез заняты своими делами в бизнесе, что Алешенька совсем у них заброшен.
Не так давно, они начали поиски няни для него. А тут, как раз и я попала под сокращение. А в мои пятьдесят лет, и на пенсию еще рано, и устроиться на работу поздно. Поэтому, я с радостью согласилась быть у них няней.

В первые две недели, у нас Алешенькой отношения совсем не клеились. Он приходил со школы, кушал и закрывался от меня. Вроде как играет в компьютер. Но, я подсмотрела и увидела, что Алешенька часто и с удовольствием онанирует. А тут еще, Иринка намекнула, что Алешеньке я не нравлюсь как няня, и видимо придется, как это ни печально, подыскивать другую.

Вот тут, у меня и появился этот коварный план действий. Я решила, что мне стоит воспользоваться сексуальностью этого мальчишки. Я уверена, что настоящий секс ему понравится больше, чем его анонирование перед порнокартинками. А я хоть женщина и не молодая, но вовсе не такая уж и страшная. Я не толстая, совсем наоборот. Морщинок, конечно, много, зато у меня по-прежнему стройная фигура, длинные ноги. Навряд ли этот, мальчуган, устоит.

Только сделать нужно так, чтобы инициатива исходила от него. Тогда, я будучи в роли жертвы, смогу и сама пригрозить его родителям неприятностями, если вдруг что-то раскроется, да и Алешенька дольше сохранит ко мне интерес. Я же знаю, что доступные женщины быстро надоедают, а вот кого надо добиваться, брать, или на них тратиться, те продолжают оставаться желаемыми.

Для начала, я потратилась в магазине. Черные и белые чулочки. Несколько ажурных, с орнаментом бюстгальтеров. Особенно мне понравился, тот у которого тугая пружинка, в нем моя грудь стоит как у девочки, а сквозь черную материю кажется, что кожа просвечивает белизной. И еще сделаны такие пупырышки, что создается впечатление, "стоящих сосочков". Ну, и трусики. Тут я тоже выбрала кое-что. И чтобы попку обтягивали, и чтобы не очень все прикрывали. И чтобы оттянуть можно, то есть совершать половой акт, их не снимая. Впрочем, я отвергла эти тоненькие лямочки, а выбрала классику.

Опять же, нужно несколько юбок. В меру коротких, но не мини. Если чуть подлиней - то чтобы с разрезом. И мне показалось, что разрез лучше, в данном случае не сбоку, а сзади. Ну и цвета, чтобы соответствовали. Сочетание светлого и черного привлекает внимание. Например, черные чулочки, бежевая юбка, а уже под ней темно-красные трусики, я белой вставочкой посередине.
В общем, я и сама осталась довольна собой. Первое время ничего не происходило, хотя отношение Алешеньки ко мне изменилось. Он стал вежливее со мной и как-то, стеснительнее.
Иринка тоже обратила свое внимание на мои новые прикиды.
- ой - сказала ей я - хоть на пенсии себя таким побалую.
- понимаю - засмеялась она - это же не просто, выглядишь иначе, это и чувствуешь себя по-другому.
- да, да - согласилась я.

Алешенька смотрел на меня с возрастающим интересом, а я делала вид, что ничего не замечаю. Я усаживалась с вязанием в мягкое кресло и закинув ногу на ногу, и слегка задрав подол юбки, якобы он сам невзначай задрался, но так, чтобы из-под него выглядывала резиночка чулочков, я нацепив на нос очки мирно вязала крючком. Я не люблю вязать, а уж тем более спицами, лучше уж крючком.

Время от времени, я потягивалась, меняла позу, поправляла подол юбки, и снова его задирала, якобы опять он сам, ненароком.

Через три дня, Алешенька стал делать уроки за столом, который был в той же комнате, и стоял напротив моего кресла.
Он украдкой поглядывал на меня, а потом внезапно убегал в свою комнату, как-будто ему что-то там понадобилось. Возвращался он не сразу, принося какую-нибудь ерунду, ластик, который ему и не нужен, или линейку. А я знала, для чего он туда бегает. Но события не торопила.

За последние несколько дней, это вошло в привычку. После обеда я сажусь в кресло вязать, а Алешенька делает уроки. Сегодня я в бежевой юбке, у которой сзади длинный разрез, в черных чулочках, красненьких трусиках с белой вертикальной полоской, в легкой светлой блузке, через которую просвечивает шоколадного цвета бюстгальтер.

Алешенька смотрит украдкой на мои ножки. Сегодня я его не пущу в соседнюю комнату. Хватит ему онанировать, пора приступать к намеченному. Он вздыхает и встает. Я размахиваю рукой, и как бы случайно бросаю клубок шерсти себе за голову. Он падает на спинку кресла сзади меня, спинка высокая, я шарю рукой, изображая бесплодные попытки его достать.
- Алешенька, помоги мне!

Алеша подходит к креслу. Ему нужно достать клубок, который находится выше и сзади меня. Я развожу ноги в разные стороны, освобождая ему место, чтобы он мог стать на краешек кресла. Алешенька заворожено смотрит на мои ножки. Наверное, он увидел мою белую, кокетливую полоску на трусиках. Я подняла руки вверх и шарю ими у себя за головой, старательно делая вид, что никак не могу ухватить улетевший клубок. Алеша тряхнул головой и осторожно стал одной ногой на кресло, между моими предусмотрительно раздвинутыми ножками. Я обнимаю его руками за талию, чтобы он не упал.

Алеша делает шаг и становится обеими ногами в кресло. Он наклоняется вперед, упираясь одной рукой в стенку, а другой хочет взять злополучный моток шерсти. Он не успевает это сделать.

Я как-будто, случайно задевая пальчиками резиночку его легких спортивных штанишек и стягиваю их вниз. Алеша вздрагивает. Из штанишек выпрыгивает его член. Я все стараюсь делать быстро. Я испуганно кричу:
- Ой - и хватаю Алешин член губами. Я сразу начинаю его сосать. Руками я упираюсь в бедра Алеши и делаю вид, что отпихиваю его от себя. Я слегка трясу головой и возмущенно мычу:
- уууу! Уууууууу! - а сама активно сосу, и снова - уууууу! У-у-у-уу!

Алеша крепко прижимается ко мне, пихая свой член мне в рот. Он плотно прижал мою голову к мягкой спинке кресла. Он молчит, но его дыхание шумное и возбужденно прерывистое. Я не перестаю сосать, но уже не мычу, а только тихонько всхлипываю.

Алешенька двигает тазом, преодолевая мое слабое сопротивление, которое я демонстрирую упираясь в него руками. Его член неглубокими толчками перемещается у меня во рту. Я продолжаю всхлипывания и все быстрее и глубже сосу головку члена.

Алешенька начинает мелко трястись и его член перестает двигаться. Я продолжаю его сосать, но уже и сама умолкаю.

Алеша слезает, поправляет штанишки и подает мне клубок. Я молча беру его и не глядя Алеше в глаза, поправляю юбку, вытираю губки платочком и принимаюсь за свое вязание. Алешенька тоже молча возвращается к столу. Пока он идет, повернувшись ко мне спиной, я задираю себе слева подол юбки так, чтобы было видно резиночку чулочков и вся погружаюсь в процесс вязания.

Наше молчание длится минут 20. Я не тороплю событий. Я уверена, что Алеша захочет еще. Теперь он вспоминает свои ощущения и смотрит на меня. Какое-то продолжение неизбежно.
Я работаю крючком и кажется начала безнадежно запутывать петли, тихонько вздыхаю.

- тетя Надя - тихо, почти шепотом подает голос Алешенька. Я с удовольствием отмечаю, что до сегодняшнего дня, он обращался ко мне по-другому. Я была Надеждой Павловной.
- да - также тихо, и также почти шепотом отвечаю я.
- вы не сердитесь? - Алеша так тихо еще никогда не разговаривал
- нет. Я понимаю, что это получилось случайно - я не поднимаю на него глаз, хотя сгораю от желания посмотреть на него - а когда это случилось, ты просто уже не смог остановиться. Правда?
- да, тетя Надя - Алеша шумно сглатывает, и я поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня со страхом и с обожанием. Во всяком случае, мне читается такое в его взгляде.
- любой мужчина - я стараюсь говорить не просто тихо, но и медленно - оказавшийся в такой ситуации и в таком положении, в каком по нелепой случайности, оказался ты, поступил бы точно также - я вздыхаю - сложно осуждать мужчину, который - я делаю паузу, как будто с трудом подбираю слова и продолжаю - который овладев женщиной, пусть даже случайным образом, отказался бы от наслаждения, которое на него нахлынуло. Я понимаю и не сержусь на тебя. Меня пугает другое.
- что вас пугает, тетя Надя? - торопливо переспрашивает Алешенька, который так внимательно и проникновенно выслушал мою запутанную речь.
- меня пугает, что если твоя мама что-то узнает, она расценит это совсем не так.
- а она никогда не узнает. Я ей ничего не скажу.
- я верю. Ой, я совсем тут запутала все. Придется распускать и начинать заново. Ладно. Подойди ко мне. Будем считать, что ничего не случилось.

Алешенька встает из-за стола и подходит ко мне. Я поворачиваю к нему свою щечку, как бы для поцелуя и развожу ножки, чтобы он мог подойти вплотную. Алеша охотно становится между ними и даже плотно прижимается ко мне. Он тянется губами к моей щечке, и чтобы удержать равновесие упирается руками в стену.

А я сразу начинаю действовать. Я снова легко стягиваю вниз его штанишки и обхватываю ладонью его прутик. Другой рукой оттягиваю в сторону свои трусики. Я прижимаю его член к своей письке и начинаю причитать:
- ой, Алешенька, ой! Ты снова? Ты опять хочешь? Но ведь так делать нельзя! Ты куда его пихаешь? Ой!

Алеша молчит. Он только вздрагивает. А я веду головкой его члена вверх и вниз по своему лоно. Не представляю себе, что именно он сейчас испытывает, но уверенна, что ему настолько хорошо, что его от меня никакой силой не оторвать. Я направляю его член в свое влагалище и тихонько тяну на себя. Алеша охотно подчиняется и сам делает сильный и резкий толчок членом в меня. Я не перестаю причитать:
- Ай! Ай-яй-я! Ты в меня вошел! Але-ша-еша-нька! Нельзя же, мальчик мой - я перехожу на жалобно-плачущий тон - мне же для тебя не жалко, но мама твоя узнает. До-га-да-е-т-сяяяя.

Я начинаю всхлипывать. Алеша не обращает внимания и активно двигает тазом. Его член делает свое дело. Я ерзаю попой в кресле, придвигаясь на самый край и позволяя ему войти глубже. Я довольна выбранной позой. Член Алеши стремиться загнуться вверх, а моя писька его пытается нагнуть вниз. От этого его член еще более тверд, нагл и упруг. Алеша вдруг нежно гладит меня по голове. А я продолжаю хныкать:
- теперь меня твоя мама уволит. Она скажет, что я тебя совратила. Ой! Давай больше так никогда не делать, ладно?

Алеша молчит. Он ускоряет движения. А я не умолкаю:
- тебе хоть хорошо? Какой ты ненасытный!

Алеша охрипшим голосом отвечает:
- очень хорошо. Мы никому не расскажем. Я так счастлив сейчас.

Я взвизгиваю:
- счастлив? Правда? Маме не расскажешь? Ой, как ты глубоко входишь - я кладу руки ему на ягодицы и начинаю сама регулировать темп фрикций - а ты, Алешенька, уже так делал? У тебя так хорошо получается.
- нет - бормочет он, - еще никогда не делал.
- ай - вскрикиваю я
- вам больно?
- нет. Ну, немного. Это ерунда - я говорю отрывисто и не перестаю всхлипывать - я потерплю. Лишь бы тебе понравилось. Но я боюсь.
- чего боитесь, тетя Надя?
- что ты теперь будешь меня хотеть, а я не всегда смогу тебе давать! Ай - вскрикиваю я и ерзаю, чтобы его член изгибался в моей письке в разные стороны.
- а почему? - выдыхает Алеша
- потому что - снова взвизгиваю я - твоя мама меня уволит.

Член Алеши резко дергается, и Алешенька громко ахает. Я перестаю всхлипывать.
- ты кончил? Тебе, правда, было хорошо? А как ты так сумел вставить? Мне тебя так стало жалко.
- я и сам не понял, как сумел. А почему жалко? - Алеша все еще плотно прижимается ко мне и его член все еще у меня внутри.
- ну, как же, как же - я говорю быстро, скороговоркой и суетливо поправляю юбку, хотя пока Алеши не выйдет из меня, это бессмысленное занятие - ну, как же, у тебя так сильно стоял, он чуть штанишки тебе не разорвал. Он поэтому, сам и попал куда хотел. А мне его так стало жалко. Так жалко - я снова всхлипнула.

Алеше вынул член. Поправил штанишки и чмокнул меня в щечку.
- я вас люблю, тетя Надя.

Я ушла в ванную. Потом отправилась на кухню. Где-то есть оладьи, нужно их разогреть. Алеша закончит делать уроки, попьем чаю. И пусть сходит погуляет, или посидит у своего компьютера. Я увлеченно возилась на кухне. И как вошел Алеша даже не заметила. Возможно, что он стоял и наблюдал за мной, потому что стоило мне уронить деревянную лопатку, которой я переворачивала блинчики и наклониться за ней… А я почему-то, как и большинство женщин, почти никогда не приседаю, когда поднимаю упавшие предметы, я за ними наклоняюсь так, что попка остается на той же самой высоте, где и была. Как он чуть-чуть приподнял сзади подол моей юбки и раздвинул ее подол в разные стороны. На моей юбке сзади глубокий разрез. Я замерла.

Алеша осторожно сдвинул в сторону мои трусики. По его учащенному дыханию, я догадалась, что он снова возбужден. А это значит, что он пришел ко мне уже сам и целенаправленно. Я продолжала стоять, ничем не выражая своей реакции. Алеша не встретив моего отпора осмелел. Несколько толчков членом вокруг и около, и наконец, его член снова там, куда стремился. Он радостно охнул, а я тут же запела свою песню:
- Алешенька, мальчик мой! Тебе опять захотелось? Ой как у тебя снова стоит. Как ты хорошо им двигаешь. Я понимаю, но очень боюсь.

Алеша положил обе руки на мою талию и обвил меня ими, сцепив их вместе у меня на животе. Я продолжала ахать и охать и сетовать, что так делать нельзя, но он не виноват, потому что у него стоит и он мужчина, а это я сама нехорошо наклонилась, и виновата, и я больше не буду так делать. И даже снова всхлипнула, кляня нашу бабью долю.

Алеша совершал половой акт уже умело и не торопясь. Когда он кончил, он заботливо поправил на мне и трусики, и юбку и нежно меня поцеловал через блузку, прямо в сосочек левой груди.

В тот же вечер Ирина мне сообщила, что Алешенька в восторге от меня. И что когда она его спросила о том, что не считает ли он нужным искать другую нянечку для него, то он даже замахал руками и объявил, что я лучше всех и другой нянечки ему не нужно. Я в ответ добродушно улыбнулась. Я знаю, что другая нянечка ему теперь долго не понадобится. А мне необходимо удовлетворять его желания, но делать это чуть-чуть с испугом и легким сопротивлением, чтобы для него сохранялась интрига "даст или не даст".

Но я женщина. Это я сумею.